Крестоносцы: дело житейское
Память История и события

    Это был невероятный успех, и трубадуры, шедшие вместе с Христовым воинством, немедленно начали складывать поэмы в честь героев завершившейся битвы, и «среди людей среднего достоинства некоторые из них как Балдуин де Бург, Томас де Фейи, Бено де Бове, Галлон де Кальмон, Гастон де Беарн, Жерар де Шеризи покрыли себя вечной славой. Начиная с того дня по единогласному решению совета было решено, что с того момента, когда объединились войска, они никогда более не разъединятся и всегда будут идти вместе, чтобы разделить друг с другом и свои несчастья, и свои радости». Больше всех восхваляли Боэмунда, столь долго державшегося против превосходящих сил врага, однако своя доля славы досталась и Роберту Нормандскому, Гуго Великому и епископу Адемару. Впрочем, победив одного врага, христианам предстояло вскоре встретиться с другим, и врагу этому не были страшны ни мечи, ни копья. Этим грозным неприятелем была сама природа.

    Израсходовав свои запасы провизии и воды, крестоносцы надеялись, что смогут в кратчайшие сроки достичь плодородной земли, однако вскоре стало ясно, что регион, по которому они шли, не отличался изобилием. У крестоносцев были деньги и амуниция, полученные в ходе разграбления обозов войска Кылыч Арслана, однако сейчас, под палящим летним солнцем, толку от этого добра не было никакого. Изголодавшиеся люди ели терновник, который предварительно растирали между ладонями. Гийом Тирский с горечью писал: «Невыносимая жара, какая иногда случается в июле, совместно с муками жажды изнурила и утолила всю армию до такой степени, что люди были близки к тому, чтобы потерять все свои силы и, как утверждают, во время этого перехода погибло пятьсот человек обоего пола, которые стали жертвами терзающей их жажды или же солнечного зноя». Альберт Ахенский описывал еще более ужасные картины этого похода: «Многие беременные женщины, с запекшимися губами и пылавшими внутренностями, истомленные от невыносимого жара солнечных лучей и раскаленной почвы, разрешались на виду у всех и бросали новорожденных на том же месте… Посреди равнины валялись мертвые и полуживые младенцы…Мужчины, изнемогая от обильного пота и чрезмерной жары, еле шли с раскрытыми ртами и хватали прозрачнейший воздух, чтобы уменьшить жажду».

    Впрочем, плохо было не только рядовым участникам похода. Во время этого страшного перехода граф Раймунд чувствовал себя настолько скверно, что решил, что скоро умрет, и епископ Оранский даже успел исповедовать его. Однако один саксонский граф, шедший вместе с провансальской армией, успокоил Раймунда, сказав, что тот не умрет, поскольку саксонцу это открыл сам Господь. Граф Тулузы так обрадовался этой новости, что не только быстро излечился, но и твердо уверовал в свою избранность и важную роль в грядущей схватке за Иерусалим.

    Наконец, в начале августа крестоносцы вышли в более плодородную местность и вскоре обнаружили стратегический важный город Иконий, который был оставлен своим турецким гарнизоном. В конце месяца христиане подошли к Гераклее и овладели ей так же легко. Здесь оканчивались владения Кылыч Арслана, который был несказанно рад узнать, что христиане ушли, и теперь мог заняться восстановлением своего разгромленного султаната. Территории, по которым теперь шли крестоносцы, были в основном населены христианами-армянами, над которыми сельджуки установили весьма непрочную власть.

    Необходимо было разведать близлежащие земли, для чего от христианского войска отделились два отряда – 15 сентября 1097 года Танкред во главе нескольких сот рыцарей отправился проводить рекогносцировку, а вскоре вслед за ним на запад умчался и Балдуин, взявший с собой значительный контингент в 500 человек. Танкред, впрочем, не намеревался ограничиваться лишь разведкой – он планировал между делом захватить древний город Тарс, столицу Киликии, и сделаться его правителем. Не желая штурмовать город, молодой человек измыслил хитрость – он отправил отряд легкой конницы к стене, у которой пасся скот, и велел угнать его. Турки, увидевшие с городских стен что делается, бросились в погоню. Христиане же вели

    их к лесу, в котором притаились главные силы Танкреда, и едва турки достигли опушки, как на них, словно коршун на добычу, налетели рыцари с крестами на плащах. Разгромив этот отряд, Танкред явился под стены города и предложил его жителям сдаться. Существенную часть населения Тарса составляли христиане, которые приветствовали крестоносцев, и, видя, что от гарнизона практически ничего не осталось, открыли рыцарям ворота.

    Танкред мог ликовать – он занял нижний город, и пусть небольшая горстка турок заперлась в цитадели, это была победа. Наконец молодой рыцарь, не раз и не два являвший великую храбрость в бою, получил награду. Впрочем, радоваться ему пришлось недолго – практически по пятам его отряда в город явился Балдуин, у которого, как мы знаем, было значительно больше людей. Желая получить кусок побольше, он беззастенчиво предложил Танкреду: «Войдем вместе и разграбим город: пусть тот, кто захватит больше, оставит все себе, а тот, кто может взять, возьмет!». Расчет был прост – захватить больше мог тот, у кого было больше воинов, и Балдуин, таким образом, просто отнял бы у Танкреда законную добычу. Тот ответил яростным отказом, на что Балдуин изгнал его из города, использовав manu militari, «вооруженную руку» — то есть, применив силу. Гийом Тирский, впрочем, не желая выставлять лидеров похода сварливыми хапугами, пытался оправдать поступок Балдуина, объясняя все тем, что его ввели в искушение его алчные спутники: «Однако Балдуин уступил наветам своих спутников, которые прилагали все возможные усилия к тому, чтобы склонить Балдуина к их мнению, не считаясь ни с какими справедливыми мотивами поведения Танкреда, и, раскрывая в большей степени, чем это положено, свои мысли, они так разъярили Танкреда своими наполненными вымыслами речами и своим высокомерным видом, что две армии были готовы взяться за оружие и ввязаться в кровопролитный бой». Тем не менее, уже следом он дал вполне однозначную трактовку случившегося: «В это время Балдуин вызвал некоторых горожан и заявил им с высокомерным и грозным видом, что если они не уберут знамена Танкреда и не передадут город в его руки, то несмотря на все обещания, гарантировавшие им безопасность, он сумеет разорить город и все его окрестности. Жители города, увидев, что войска герцога были более многочисленными и опасными, пересмотрели заключенный ранее с Танкредом договор, убрали его знамена с башни и заменили их на знамена Балдуина».

    Танкреду ничего не оставалось, как в ярости покинуть город, который он добыл своей доблестью. Горькая ирония судьбы состояла в том, что задержись он в Тарсе хотя бы еще день, то застал бы прибытие трехсот нормандских латников, своих земляков, которые шли ему на подмогу. В этой ситуации уже Балдуин оказался бы в меньшинстве, и договор вновь пришлось бы пересматривать, однако история не терпит сослагательного наклонения, и когда норманны явились в Тарс, Танкреда там уже не было. Балдуин, в свете последних событий не очень-то доверявший норманнам, отказался пускать их в город, из-за чего те были вынуждены заночевать прямо под крепостными стенами, где их следующей же ночью и перерезали турки, рыскавшие вокруг города в надежде на то, что «неверные» рано или поздно его оставят.

    На следующее утро, впрочем, Балдуин столкнулся со вполне ощутимой перспективой мятежа своих, еще вчера бывших лояльными, сил – многим его рыцарям не понравился открывшийся утром с крепостной стены живописный вид груды трупов единоверцев. Вину, естественно, возложили на командира, отдавшего приказ не впускать норманнов в город. Диалог власти с «народом» ожидаемо зашел в тупик, в результате чего Балдуину с верными сторонниками пришлось забаррикадироваться в одной из башен крепости и ожидать, пока люди немного остынут.

    На этом, впрочем, усобицы между крестоносцами не закончились. В октябре того же 1097 года Танкред захватил город Мамистру, причем – весьма похожим образом, что и в Тарсе. Вскоре, однако, к городу подошел все тот же Балдуин со своими войсками. Гийом Тирский оставил красочное описание того, что произошло дальше: «Поскольку подошедшие ясно осознавали, что в этом городе их не примут, они расположились на незанятой земле на некотором расстоянии от города. Танкред, узнав, что Балдуин расположился лагерем совсем недалеко от него, пришел в чрезвычайную ярость и все еще помня так несправедливо полученные им оскорбления, буквально трясся от ненависти и, уступив своему гневу, он призвал взяться за оружие свое войско и был намерен отомстить за все вынесенные им обиды. Сначала он выслал вперед лучников, приказав им пронзить своими стрелами разбросанных по пастбищу коней

    или, если удастся, пригнать их в город; сам он во главе пятисот хорошо вооруженных рыцарей напал на лагерь и поражал всех, кто показывался ему на глаза, прежде чем солдаты успели взяться за оружие. Однако те оправились от первого смятения и уже были готовы защищаться; разгорелся яростный бой и с двух сторон сражались с ожесточением; новые противники считали друг друга, отныне, заклятыми врагами; большое число людей было убито, а также было захвачено несколько пленных с каждой из сторон. Войско Танкреда, уступая в числе и силе, не могло более выдерживать неравного боя и обратилось в бегство, пытаясь достигнуть города. Между городом и занимаемым Балдуином лагерем находилась река, через которую был наведен очень узкий мост. В то время как солдаты Танкреда кидались в обратную сторону, обнаружив перед собой стесненное препятствие для их отхода, много пеших и конных воинов погибало в образовавшейся свалке, а новые люди все еще подходили и подходили к мосту. Ненависть, которая овладела двумя сторонами, была столь неуемной, что, без сомнения, жертвы могли быть более значительными, если бы наступившая ночь не разделила сражающихся».

    Случившееся, безусловно, было делом невиданным. В крестоносном войске и прежде случались расколы, однако до таких масштабных вооруженных столкновений не доходило. Впрочем, было у этого и вполне логичное объяснение – и Танкред, и Балдуин не имели существенных владений, и, как и любые нормальные феодалы, намеревались приобрести в походе стабильные источники дохода. В противном случае они рисковали так и остаться на посылках у более влиятельных и богатых господ. Наутро, впрочем, сражение не продолжилось – стороны начали переговоры об обмене пленными, поскольку лотарингцы захватили близких друзей Танкреда – Ричарда Салернского и Роберта де Ханза, а сам он имел при себе в качестве заложника Конана из Монтегю. Так пресеклась эта распря, стоившая жизни многим славным христианам.

    По иронии судьбы, Балдуин вскоре отказался продолжать тяжбу из-за Тарса и Мамистры, поскольку перед ним открылись новые, куда более заманчивые перспективы. Его приметил и пригласил к себе правитель Эдессы Торос, армянин по происхождению, который отчаянно искал союзников перед лицом возможного турецкого вторжения. 6 февраля 1098 года Балдуин во главе отряда рыцарей прибыл в Эдессу к вящей радости местного христианского населения, встретившего его как героя. Осознав свою популярность в городе, Балдуин сообразил, что может более не исполнять роль бедного родственника и решил улучшить свое положение. В частности, он провозгласил, что пришел не как наемник, но как добрый друг и союзник, и его рыцари в сверкающей кольчужной чешуе были лучшим тому доказательством. Торос намек понял и принял дорогого гостя со всеми почестями, будучи вынужден, помимо прочего, провозгласить его своим приемным сыном. Что интересно, горожане этому только обрадовались – наличие такого сильного наследника лишь укрепляло независимость Эдессы, и теперь туркам было бы крайне сложно заявить права на город. Некоторые даже предлагали «ускорить» естественный процесс и помочь Балдуину короноваться как можно быстрее. Гийом Тирский, не желая порицать соплеменника, объяснял заговор тем, что горожане сами втайне ненавидели Тороса и только и ждали момента, чтобы освободиться от его власти: «Они не забыли обо всех неправдах и оскорблениях, которые они перенесли от их Губернатора. Они все надеялись на то, что если он умрёт, то Болдуин будет управлять ими лучше».

    Трудно сказать, какую роль играл в заговоре сам Балдуин – был ли он его инициатором или просто способствовал, однако в то, что крестоносец был не причем, верится с трудом, особенно – зная о его предыдущих похождениях. Этот человек очень хотел стать правителем, хотел настолько, что готов был ради этого скрестить мечи с товарищами по оружию, находясь в самом сердце вражеских земель. В воскресенье 7 марта 1098 года толпа, заводимая городскими старейшинами, напала на Тороса и его семью. Старый правитель укрылся во дворце, однако через день, во вторник, стража впустила разъяренную чернь в государевы покои, и Торос был убит. Трудно сказать, чем обусловлена задержка в один день – возможно, Балдуин долгое время колебался, не решаясь пойти на такой низкий поступок даже ради короны. Однако это был, безусловно, очень властный и амбициозный молодой человек, поэтому было бы наивно полагать, что он не попытается взять власть над Эдессой в свои руки при первой же возможности. Гийом Тирский же всячески подчеркивает, что Балдуин не желал брать власть, и народ, свергнувший тирана, его попросту вынудил на этот шаг: «Тогда Губернатор, словно совершенно отчаявшийся человек, привязал канат к окну

    и спустился по нему вниз. Но когда народ увидел [его], он был совершенно истерзан стрелами, когда он достиг земли. Так, полностью лишив его жизни, они взяли [тело] и провезли его улицами города, и тогда отрубили ему голову, и совершили другие глумления над телом, которые их удовлетворили. На следующее утро они пришли к Болдуину – насильственно, против его воли, заставили стать на их защиту – и возвеличили его как их короля и повелителя». Демонстративный отказ от власти, впрочем, представлял собой довольно распространенный пропагандистский трюк, призванный показать незаинтересованность нового правителя в перевороте и всяческое его в нем неучастие. Так или иначе, это был грандиозный взлет в судьбе молодого рыцаря, который стал первым правителем-крестоносцем на Ближнем Востоке, приняв титул графа Эдесского. Что важнее, Балдуин теперь располагал существенным источником дохода, и на эти средства мог осуществлять поддержку своих сил и своего старшего брата – Готфрида Буйонского. Все это произвело сильнейший пропагандистский эффект, и позиции лотарингской партии в лагере христиан стали сильнее, чем когда-либо прежде.

    Захват Эдессы Балдуином был знаковым событием и со стратегической точки зрения – в мае того же 1098 года город в течение трех недель сдерживал атаки мосульского атабека Кербоги, который спешил к осажденной основными силами христиан Антиохии, о чем мы подробно поговорим ниже. Штурмовать Эдессу отнюдь не входило в его планы, и, тем не менее, он не мог оставлять такую сильную вражескую базу у себя в тылу, в результате чего решился на приступ. Балдуин, к его чести, смог не только благополучно отбиться, но и сковать на продолжительное время силы мусульман, что позволило крестоносцам овладеть Антиохией.

    Что же касается Эдессы, то в своем графстве Балдуин вел себя как деспот – вероятно, он прекрасно понимал, с какой публикой имеет дело, и не питал иллюзий относительно верности тамошних вельмож, которые в свое время так охотно предали предыдущего своего правителя Тороса. И ведь как в воду глядел – местная армянская знать очень скоро начала тяготиться новым владыкой, который и не думал снижать налоги по сравнению с теми, что были при Торосе, а также привечал при своем дворе других крестоносцев, которые к весне буквально заполонили Эдессу. К концу 1098 года двенадцать знатных горожан сговорились убить графа. Заговорщики планировали по-тихому зарезать его, открыть ворота туркам, которые должны были подойти в условленный день, вместе с ними перебить верных правителю воинов и короновать… будущего тестя Балдуина, который прибыл в город на свадьбу своей дочери. План был выверен до мелочей, куда там этой вашей «Красной свадьбе», однако, как это часто бывает, какая-то добрая душа побежала к Балдуину и всех сдала. Балдуин оценил задумку местного бомонда по достоинству и ударил на опережение, ответив той же монетой. Матфей Эдесский писал: «Множество знатных людей, удостоенных различных титулов, закончили свои дни в темнице, в цепях и мучениях. У многих были выколоты глаза, отрублены нос или руки, отрезаны детородные органы, некоторые испустили дух на кресте». За тех, кому посчастливилось отделаться тюрьмой, граф заломил огромный выкуп – по 20 тысяч золотых безантов за душу, поскольку все это были люди знатные и семьи их вполне могли потянуть такие расходы. Такими жестокими расправами Балдуин напрочь отбил у местной знати желание бунтовать, и политический климат в Эдессе стал поспокойнее. Что касается тестя, то он сбежал из города, захватив с собой так и не выплаченное зятю приданное.
    По материалам: vk.com



    Дочитали статью до конца? Пожалуйста, примите участие в обсуждении, выскажите свою точку зрения, либо просто проставьте оценку статье.

    Вы также можете:

    • Перейти на главную и ознакомиться с самыми интересными постами дня
    • Добавить статью в заметки на: Добавить эту статью в TwitterДобавить эту статью ВконтактеДобавить эту статью в FacebookПоделиться В Моем Мире

    • 0
    • 21 января 2021, 07:43
    • zumer

    Комментарии (0)

    RSSсвернуть / развернуть

    Только зарегистрированные и авторизованные пользователи могут оставлять комментарии.

    Специальные предложения


    Резиновая плитка для пола «Модуль»

    Вулканизированная резина для пола в тренажерном зале обладает исключительной прочностью и укладывается как полы для занятий штангой и спортивные мобильные тяжелоатлетические площадки на улице. Покрытие не крошится и не впитывает влагу, это литая вулканизированная резина, не крошка! Покрытие послужит незаменимым полом в ангары для хранения мотоциклов, снегоходов, лодок, гидроциклов, катеров и яхт…

    Резиновое покрытие Трансформер «ЗЕРНО»

    Уникальное напольное покрытие из резины для быстрой и самостоятельной сборки пола в гараже. Полы в личном гараже Вы можете собрать своими руками, без привлечения строителей. Удобный предустановленный замок, позволит произвести монтаж резиновых плит без применения клея. Покрытие устойчиво к шипам, износу и проливу технических масел и бензина…

    Модульная плитка ПВХ для пола

    Модульная плитка ПВХ для пола в гараж, автосервис, цех, торгово-развлекательный центр, офис, фитнес и тренажерный зал, зрительный зал кинотеатра, склад. Модульные плитки ПВХ настолько просты в монтаже, что не требуют специальных навыков для своей установки. Неподготовленный человек может собрать более 100 кв.м. напольного покрытия за один рабочий день. Для сборки не требуется клей, цемент и другие крепежные материалы...


    +7 (495) 969-75-83

    +7 (495) 969-75-83

    +7 (495) 969-75-83

    Смотреть все предложения...

    Новостная сеть блогов MyWebS - это всё самое актуальное: основные мировые новости, лучшие фотографии из последних новостей. А также просто полезная и занимательная информация: о событиях в России, о достижениях в мире технологий, о загадочном и непостижимом, об исторических фактах и просто о знаменательных событиях.

    © Copyright 2010–2021