Письмо Надежде («Известия» от 16 апреля 1943 года)
Память Великая Победа

    Рассказ-быль

    Земля в воронке была черная, влажная и липкая. На кромке ещё лежал тонкий, как тающий сахар, ледок. Он хрустнул и переломился под тяжестью тела Харламова. Вбирая голову в плечи, боец заполз в воронку и привстал. На склоне воронки, на постланной плащ-палатке лежала женщина. Она тяжело и часто дышала. И хотя день был ветреный и прохладный, на лбу у неё проступали мелкие прозрачные капельки пота. Женщина стонала, не разжимая рта, и глядела в небо .

    — Ну, как, Надя? — спросил Харламов девушку в ватнике, склонившуюся над женщиной.

    — Ради бога, прошу, уйди, ещё ничего нет, — торопливо сказала девушка и отвела рукой прядь волос, опустившихся на её круглое, почти детское веснушчатое лицо. — Иди, как тебе не стыдно! — повторила она и, подняв на бойца глаза, вся заалелась от смущения.

    — Что ж тут стыдного? У меня у самого дома двое ребят осталось, — ответил Харламов. — Я к тебе за другим пришел. Отдай гранаты и патроны. Здесь они тебе ни к чему.

    — Ладно, только уходи скорее.

    Быстро раскрыв мешок, Надя вытащила и передала Харламову девять полных обойм. Затем сняла с пояса три гранаты. — Этой не отдам, — показала она на четвертую, оставшуюся на поясе. — Может быть, понадобится…

    Лежавшей на плащ-палатке женщине было лет двадцать пять. Рыжеватые волосы ее, раньше связанные узлом на затылке, теперь расплескались по плечам. Она то хмурилась от боли, то снова широко раскрывала глаза, и тогда в них отражалось иссиня голубое небо с быстро бегущими облачками.

    Сейчас женщине стало лучше. Схватки на время прекратились.

    — Скоро ли? — шопотом спросил Харламов, выползая из воронки.

    — Скоро! — так же шопотом ответила девушка. — Уже скоро, продержитесь ещё немного…

    Словно бы в ответ на её слова раздалось гудение летящей мины. Она разорвалась где-то неподалеку.

    Ни Харламов, ни девушка не обратили на мину внимания. Женщина спросила:

    — Опять стреляют?

    — Опять. Но ты не бойся, Аннушка, скоро всё будет в порядке! — отозвалась девушка.

    Отвинтив пробку трофейной алюминиевой фляжки, она вылила на ладони немного спирта и деловито натерла им руки.

    Харламов подполз к товарищам, притаившимся между толстыми корнями вековых сосен.

    — Вот и вооружились за счет санчасти, — весело сказал Харламов. — В такие дни у нас в затонах пароходы готовятся к выходу на открытую воду, на реку… Чудесная река Волхов! Березки по берегам, кручи!

    — А у меня яровые… Понимаешь? — отозвался старшина сержант Коновалов. — У меня в колхозе скоро сев начнется, там вместо меня сейчас председателем женщина. Весна ранняя, а земля у нас рассыпчатая. Успеют ли снег задержать?

    — Ну, как там Аннушка? — спросил коренастый, круглолицый, похожий на мальчика разведчик Грунь. — Что с ней?

    — Надя говорят: всё в порядке… Тише. Смотрите! Шевелится.

    На той стороне дороги зашевелился и медленно стал передвигаться вдоль обочины можжевеловый куст.

    — Погоди стрелять, — сказал Коновалов, положив руку на плечо Груня. — Успеешь.

    И они стали вглядываться в куст. Рядом с ним начал двигаться второй. «А ну-ка, ещё!» — подумал Харламов и, действительно, увидел, как покачнулся третий куст.

    В эту минуту раздался громкий, пронзительный крик.

    — А Надя говорила: всё в порядке, — с укором сказал Грунь Харламову, точно тот был во всём виноват.

    Грунь даже среди разведчиков славился смелостью. Но от этого крика у него сжалось сердце. Грунь выстрелил в притихший куст, пониже. Куст качнулся и упал, открыв металлическую каску на голове солдата.

    — Так! — сказал Грунь и снова приложился к винтовке, целясь во второй куст. — Не уйдешь!

    Снова выстрел был заглушен донесшимся из воронки криком.

    — Страдает! — поморщился Харламов. — У нас на «Орле» одна рожала…

    Рядом хрустнул сучок.

    — Замолчи ты со своими пароходами! — сказал Коновалов и опять стал прислушиваться.

    * * *


    … Разведчики Коновалов, Грунь, Харламов, Алиев и сандружинница Надя Малая, фамилия которой так соответствовала её внешности, что казалась не фамилией, а кличкой, — возвращались из дальней разведки по тылам неприятеля. За неделю блужданий разведчики узнали столько интересных и важных для командования вещей, что последний день шли безостановочно, торопясь выйти к своим.

    Идти было трудно. Весенняя земля липла к сапогам, хотя разведчики обходили раскисшие дороги по прошлогодней прелой листве, густо устилавшей перелески и прозрачные рощи.

    Утром разведчики обходили стороной деревушку, избы которой, как овцы, толпились на пригорке. На узкой тропе они нагнали женщину в сером вязаном шерстяном платке, которая медленно двигалась на восток. Казалось, она просто вышла прогуляться в это погожее весеннее утро…

    — Товарищи! — обрадовалась женщина, увидев красноармейцев. — Я как-раз к вам иду… Немцы сегодня вечером всех жителей Титовки угоняют в Германию… А у меня Костя, муж мой, в Красной Армии… Я бежать решила к нашим. Я здесь все места знаю…

    — Ну, идемте с нами, — сказал старший сержант Коновалов. — Вы нам в тропах поможете разобраться.

    И они пошли дальше вместе с Анной Степановной. Аннушкой.

    Анна Степановна рассказала им о селе. Она была в нём учительницей средней школы. Понимала по-немецки и про немцев знала больше, чем им хотелось.

    — Идемте тише, — к великому удовольствию притомившейся Нади сказал Грунь.

    — Устал, что ли? — спросил его Коновалов.

    Грунь кивком указал на учительницу. Коновалов увидел большой выпуклый живот Аннушки и понял, что она на сносях. «Мальчишка Грунь сразу разглядел, а я дедом скоро буду и не приметил», — подумал он и в этот момент увидел на дороге немецких солдат. Они шли спокойно, не оглядываясь, держа в руках автоматы. «Надо уходить», — сразу же решил Коновалов и скомандовал:

    — Ходу!

    Немецкие автоматчики заметили разведчиков и приказали им остановиться. Харламов длинной очередью из своего автомата свалил пятерых гитлеровцев. Но из-за поворота показалось ещё несколько солдат в зеленых шинелях. Они рассыпались по роще и открыли стрельбу. Не видя разведчиков, которые успели залечь, они стреляли в ту сторону, откуда раздалась очередь русского автомата.

    Анна застонала.

    — Ранена? — спросила, подползая к ней Надя.

    — Нет, началось! — ответила Анна Степановна.

    Она лежала на боку, кусая уголки шерстяного платка.

    — Товарищ Коновалов, я дальше идти не могу. Оставьте меня тут и уходите…

    — Ну, нет, не на таких напала! — резко, почти грубо ответил Коновалов.

    И он, и Алиев, и Грунь, и Надя понимали, что Анну Степановну и ребенка, который должен сейчас появиться на свет, нельзя оставить у немцев. «Я не смог бы иначе спокойно смотреть в глаза своей жене», — подумал Харламов. Надя вспомнила почему-то, как мать сердилась на неё за то, что она записалась добровольцем.

    Грунь ничего не вспоминал. Он с изумлением глядел на страдавшую рядом с ним женщину. Он слышал о родовых болях, но не предполагал, что они бывают так мучительны.

    Один Алиев, казалось, не обращал никакого внимания на Анну Степановну. Верный обычаям своего народа, он считал, что, чем больше людей знает о родах и сочувствует женщине, тем мучительнее роды проходят. Поэтому он притворялся, будто ничего не видит, не понимает и занят только тем, что творится в роще.

    — Алиев! — подозвал его Коновалов. — Вот возьмите, — и он вытащил из-за пазухи пакет, — передайте это майору. Расскажите подробно обо всем, что нам удалось разведать. Мы же будем здесь биться за нового человека…

    Алиев исчез.

    Коновалов подозвал Надю.

    — Отведи её в спокойное место. А мы постараемся сдержать фрицев.

    И Надя не смогла найти для Анны Степановны убежища спокойнее, чем воронка от авиабомбы, метрах в двухстах от места, где остались разведчики.

    * * *


    И вот он появился на свет, красный, нелепый, как будто не настоящий. Схватив ребенка на руки, Надя громко закричала:

    — Ура! Девочка! Ура-а!

    Это «ура» было подхвачено у дороги. Надя различила бас Груня, звонкий голос Харламова и хриповато-грудной — Коновалова. Затем раздались выстрелы, взрывы гранат, и снова стало тихо…

    Минут через пять у воронки появились Грунь и Харламов!

    — Идем! — оказал. Харламов.

    Они подхватили Анну Степановну под руки. Надя несла на руках младенца, завернутого вместо пеленок в марлю и накрытого сверху плащ-палаткой…

    Они шли быстро и к ночи явились на командный пункт полка.

    * * *


    В избе было темно, и коптилка на столе почти не разгоняла тьмы. На жарко натопленной печи, на овчинах дремала Анна Степановна. В углу, в люльке, которую бойцы столько дней видели пустой, лежал младенец, закутанный в огромную свеже-выстиранную фланелевую рубаху.

    То и дело в избу входили бойцы. Они приближались к люльке, трогали её, раскачивали и вглядывались в сморщенное личико Надюшки (так прозвали девочку в честь повивальной бабки). За столом сидела Надя и писала письмо. Слева заглядывал через её плечо Харламов, справа поставил локти на стол Грунь. Алиев, не находя себе места, все время шагал по избе. Майор приказал им отдыхать, но они решили сначала написать письмо Надежде.

    Это письмо Анна Степановна должна была распечатать и прочитать Наде в день её восемнадцатилетия, в апрельский день 1961 года.

    — Пиши, — командовал Грунь.

    «Дорогая Надежда! Сегодня весенний день, и ты, наверное, веселилась и радовалась вместе с подругами. Тебе сегодня исполнилось восемнадцать лет — столько, сколько было нашей санитарке Наде, когда она в роще, в воронке принимала тебя. Надя уже успела вынести из боя сто одиннадцать раненых с оружием. Поверь, что это нелегкая работа, кругом свистят пули. Для того, чтоб ты могла ходить во весь рост, не сгибаясь, мы ползали по липкой грязи. Для того, чтобы тебе было всегда светло, мы проводили ночи в лесу, на морозе и затемняли окна домов. Для того, чтобы наша земля была свободной, наши бойцы с гранатами бросались под гусеницы танков. И мы отстояли для тебя и твоих ровесников жизнь и счастье. Ты родилась на земле, политой кровью, и должна быть достойна трудов наших. Не забывай этого и расскажи об этом твоим подругам, которые радуются жизни рядом с тобой...».

    — Не обо мне надо писать, а про Коновалова, — сказала Надя, отрываясь от письма.

    — Вот, вот! — подхватил Алиев. — Я тоже так думаю. Пиши все, как было.

    И тут Харламов начал диктовать тихо, медленно, с трудом подбирая слова:

    «Если рассказывать про весь бой, то получится очень сухо… У нас было мало оружия, даже патронов уже нехватало, оставались только гранаты… Но, когда твоя мама перестала жаловаться на боли, а наша сестра Надя закричала «ура», мы поняли, что новый человек народился и надо его защищать от врага, от хищного волка. Коновалов поднялся во весь рост и бросился на немцев, размахивая гранатой. И мы все поднялись за ним с гранатами в руках и бросились вперёд. Немцы подумали, что нас много, не выдержали и побежали. А Михаила Антоновича Коновалова ударило в самое сердце...»

    — Товарищи, я не могу больше писать, — сказала Надя и заплакала.

    Но Харламов, недвижными глазами глядя на тусклое пламя коптилки, продолжал диктовать:

    «Михаил Антонович упал на сырую землю. Изо рта у него выступила кровь и залила усы. Схватился он руками за сердце и сказал нам: «Прощайте, товарищи! Я за все в ответе. Спасайте Анну Степановну и её младенца». Пишут тебе об этом, уважаемая Надежда, бойцы третьего взвода второй роты отдельного разведывательного батальона, чтобы сегодня, в день своего совершеннолетия, ты вспомнила старшего сержанта Михаила Коновалова, как он жил и боролся...»

    За спиной Харламова раздавались шаги Алиева, всхлипывала, вытирая рукой глаза, Надя, на печи ровно дышала Анна Степановна и поскрипывала пружина, на которой была подвешена колыбель…

    Геннадий ФИШ.
    ДЕЙСТВУЮЩАЯ АРМИЯ.

    По материалам: Газета «Известия» 16 апреля 1943 года



    Дочитали статью до конца? Пожалуйста, примите участие в обсуждении, выскажите свою точку зрения, либо просто проставьте оценку статье.

    Вы также можете:

    • Перейти на главную и ознакомиться с самыми интересными постами дня
    • Добавить статью в заметки на: Добавить эту статью в TwitterДобавить эту статью ВконтактеДобавить эту статью в FacebookПоделиться В Моем Мире
    • Добавить на Яндекс

    • 0
    • 26 февраля 2019, 12:26
    • varnava

    Комментарии (0)

    RSSсвернуть / развернуть

    Только зарегистрированные и авторизованные пользователи могут оставлять комментарии.

    Специальные предложения


    Резиновая плитка для пола «Модуль»

    Вулканизированная резина для пола в тренажерном зале обладает исключительной прочностью и укладывается как полы для занятий штангой и спортивные мобильные тяжелоатлетические площадки на улице. Покрытие не крошится и не впитывает влагу, это литая вулканизированная резина, не крошка! Покрытие послужит незаменимым полом в ангары для хранения мотоциклов, снегоходов, лодок, гидроциклов, катеров и яхт…

    Резиновое покрытие Трансформер «ЗЕРНО»

    Уникальное напольное покрытие из резины для быстрой и самостоятельной сборки пола в гараже. Полы в личном гараже Вы можете собрать своими руками, без привлечения строителей. Удобный предустановленный замок, позволит произвести монтаж резиновых плит без применения клея. Покрытие устойчиво к шипам, износу и проливу технических масел и бензина…

    Модульная плитка ПВХ для пола

    Модульная плитка ПВХ для пола в гараж, автосервис, цех, торгово-развлекательный центр, офис, фитнес и тренажерный зал, зрительный зал кинотеатра, склад. Модульные плитки ПВХ настолько просты в монтаже, что не требуют специальных навыков для своей установки. Неподготовленный человек может собрать более 100 кв.м. напольного покрытия за один рабочий день. Для сборки не требуется клей, цемент и другие крепежные материалы...


    +7 (495) 969-75-83

    +7 (495) 969-75-83

    +7 (495) 969-75-83

    Смотреть все предложения...

    Новостная сеть блогов MyWebS - это всё самое актуальное: основные мировые новости, лучшие фотографии из последних новостей. А также просто полезная и занимательная информация: о событиях в России, о достижениях в мире технологий, о загадочном и непостижимом, об исторических фактах и просто о знаменательных событиях.

    © Copyright 2010–2019