Партизаны и полицаи
Память Великая Победа

    Из повести-хроники Шалая И.И. «Из бездны темных сил»:

    «Против кличевских партизан гитлеровцы бросили из Бобруйска и Кировска пятидесятитысячное войско. В составе немецких подразделений воевали чехи и французы. Дрались с нами и батальоны «Днепр» и «Березина». Вместе с карателями шли жандармы и полицаи.

    Сильные бои развернулись в деревнях Любоничи и Власовичи. Фронт проходил по реке Ольса. Действия немецких войск поддерживались мощными атаками бомбардировщиков и тяжёлой артиллерией. Долго сдерживать хорошо вооружённые немецкие части партизаны не могли, силы убывали с каждым часом.

    Отступили к Кличеву. Но сюда немцы уже бросили новые войска из Могилёва, Белыничей и Березино, спешили к ним и части из Свислоч. Надежда партизан принять третий авиарейс с Большой земли растаяла как дым. Оставалось надеяться только на удачу и свою выносливость.

    В кольцо вместе с партизанами попали и мирные жители. Оккупанты оцепили деревню Козуличи, выгнав из домов всех жителей — стариков, женщин, детей, инвалидов — загнали их на мельницу и подожгли. В огне сгинуло около трёхсот человек.

    Те, кто стал свидетелем этого зверства, донёс до живых страшный рассказ о палачах. Не дожидаясь прихода карателей, люди бросали жилища, забирали с собой скот и уходили в Усакинский лес. Эту тяжёлую картину я видел своими глазами. Людей гнал страх, никто из них не знал, что уготовит им судьба. Вместе с партизанами родные места покидали отряды самообороны.

    26 июля утром по улицам Морговщины шагали немцы и полицейские. Заглядывали во дворы, открывали погреба, двери изб. Перепуганные жители не покидали своих жилищ, жались по углам. С интервалом в пятьдесят метров каратели, выстроившие цепочкой, прочёсывали путь до станции Несята — около шести километров.

    Вскоре за ними проследовали машины с солдата; ми, таща позади две зенитки. Среди полицейских приметил несколько лиц тех, кто служил в гарнизоне до 20 марта и потом бежал в Бобруйск. Были среди них и несколько человек из соседних деревень, их знал ещё до военного времени. Эти полицаи и стали проводниками у немцев, точно зная, какими дорог ми и куда ушли партизаны.

    Немцы в лес не пошли, а пустили из пушек и самолётов снаряды вслед ушедшим. Днём и ночью сыпались бомбы и снаряды с земли и воздуха, вокруг валялись свежие ольховые ветки, лесные тропы были густо усыпаны листвой, свисали сбитые осколками верхушки берёз и елей.

    Появляющиеся в небе друг за другом самолёты заставляли людей падать и цепенеть в ожидании смерти. Несмолкаемый гром артиллерийской канонады раздавался с юга на север на многие километры.


    Три мессершмитта, поблескивая выпуклостями крыльев, приземлились на аэродроме близ Кличева. Сюда из Бобруйска уже был доставлен смертоносный груз — авиабомбы. Загрузившись, немецкие ассы брали курс на усакинский лес — отсюда до него всего двадцать километров, а из Бобруйска — восемьдесят.

    Отбомбившись, возвращались на базу. Но наш аэродром послужил им недолго. Уже на третьи сутки, заходя на посадку, мессер крылом задел телеграфный столб — а в разбитом райцентре сгорело всё, головешками торчали только обгоревшие печные трубы да столбы, — крылатую машину развернуло, и она со свистом, пронизывающим воздух, понеслась на военный городок. Погибпи лётчики и две лошади, полевая кухня разлетелась в прах. Не испытывая судьбы, самолёты наутро покинули аэродром.

    Партизаны, попавшие в блокадное кольцо, страдали от недостатка боеприпасов. Но у них уже была рация, и они связались с Москвой. В ночь на 28 июля над Тереболью с четырёх бортов сбросили на парашютах ящики с боеприпасами и снаряжением, что дало возможность партизанам действовать шире, свободнее.

    Зная, что в отрядах немало гражданского населения, фашисты усилили пропаганду. Кружили над лесом, разбрасывали листовки, призывая выдать командиров и комиссаров. Обещали за услугу прощение, а тем, кто прекратит борьбу и сдаст оружие — полную свободу. Противнику удалось рассечь группировку партизан на две части. Несколько попыток выйти из окружения окончилось для народных мстителей неудачей. В штабе пришли к выводу, что отряды нужно рассредоточить и пробиваться не в одном, а в нескольких направлениях.

    В целях большей подвижности ликвидировали обозы, спрятали в глубине леса громоздкие вещи, оставили при себе только боеприпасы и продовольствие. В последний день июля отрядам Яхонтова, Изоха и Свистунова удалось разорвать кольцо окружения и выйти в тыл врага. Около Белыничей разошлись. Полковник Игнат Изох повёл свою бригаду на Оршу и, выйдя к железной дороге, совершил несколько дерзких налётов, взрывая мосты и железнодорожное полотно.


    Но не все покинули усакинский лес, осталось много беженцев, раненых. Прочесав лесной массив, немцы отконвоировали людей в деревню Суша, понимая, что среди задержанных есть партийны, спрятавшие оружие в лесу. Продержав два дня, женщин и детей отпустили по домам, мужчинам вручили пропуска — ausveis.

    Документ был действителен только на территории Кличевского района. Многие воспользовались этой ситуацией, вернулись в пущу, с неё уже была снята блокада, откопали винтовки и ушли к своим. Были и такие, кто посчитал, что оружие лучше сдать и жить спокойно.

    Два Михася, два закадычных друга — Шалай и Акулич — вышли из лесу, когда всё стихло и были взорваны землянки. Своими жизнями они не рисковали, дезертировав, завернули винтовки в тряпьё и явились домой. Оружие вместе с пропусками их жёны отнесли коменданту Кличева.

    Немцы только их двоих не тронули. Мало того, Шалай стал исполнять в Морговщине обязанности старосты, которым был до 20 марта. Мне и сегодня думается, что немцам удалось внедрить в партизанскую среду провокаторов, ими могли быть только люди из нашего района. Когда немцы согнали в Сушу скрывавшихся в пуще людей, они, пользуясь информацией предателей, легко отделили партизан и коммунистов от общей массы. Одним из арестованных был двоюродный брат моего отца Леонид Ковалёнок.

    Я знал его отца и старшего брата, служившего в Наркомате иностранных дел в Москве. Леонид был авторитетным и уважаемым человеком в районе, заведовал загсом, никому зла не причинял. Арестованных перегнали в Кличев и там расстреляли.

    Посчитав операцию законченной, фашисты во всех населённых пунктах, прилегающих к урочищу Тереболь, разместили небольшие воинские подразделения. Правда, простояли они недолго, дней десять. Гарнизоны остались только в Суше, Кличеве, Бацевичах.


    По приказу Ставки Верховного Главнокомандующего партизаны развернули рельсовую войну. Полковник Изох вернулся с бригадой в район и стал хозяином положения, взяв под контроль железную дорогу и чумацкий тракт.

    Несмотря на то, что немецкий гарнизон в Кличеве на этот раз был втрое больше, оккупанты не могли позволить себе удалиться от райцентра более чем на пятнадцать километров и то лишь в светлое время суток. Ночью укрывались за крепостной стеной, как мыши в норах.

    Близлежащие к райцентру деревни Стоялово, Морговщина, Поплавы, Дмитревка, Евсташин, Смолярня, Константиновка, Рубеж, Берда стали для них местами особо пристального внимания. Здесь чаще, чем где-либо, велись облавы на молодёжь для отправки в Германию.

    У крестьян этих селений уже не было ни птицы, ни свиней, ни коров. Хозяевам не оставили ни зёрнышка, ни бульбочки. Увидев зимой идущего по деревне мужичка в тулупе, немецкий солдат сдирал его с плеч, пусть даже поношенный и замусоленный, и напяливал на себя. Зайдя в дом, фрицы жадно высматривали, чем бы поживиться, что прихватить. Глаза — алчнее, чем живот. Если ничего подходящего не находили, ножом вспарывали подушки, пухом набивали пазухи и даже заполняли им штанины.

    Однажды солдат унёс из избы дешёвенькое тонкое одеяльце, вырезал посерёдке дыру, просунул в неё голову, а поверх набросил шинель. Так ряженым и ушёл на службу. Горе-вояки головы повязывали женскими платками, руки от мороза прятали в трофейные солдатские рукавицы с одним пальцем. Словом, не солдат, а огородное пугало.


    Боясь мести, немцы ни с одного двора «своей доли» с урожая не взяли, продукты завозили из Бобруйска. Немцы заставили вырубить деревья на двести метров от трассы влево и вправо. Но и это не помогло.

    Ночью партизаны вошли в деревню Поплавы. Под утро узкой полоской прошелестел лёгкий дождь. За час до первого луча солнца разведка вышла на дорогу. Не потревожив сна селян, отряд бесшумно покинул место временного пристанища. Параконка, замыкая колонну, без особого напряжения катила 76-миллиметровую пушку.

    На росстани, где дорога мостом уходила на Кличев, задержались, хотели было ударить по гарнизону, но посчитали этот вариант не самым лучшим — у немцев на вооружении имелись бронемашина и две пушки, они легко могли добраться до их места.

    Ольса огибала Кличев, а рядом с ней бежала дорога на Рубеж и делала такой же поворот и далее шла через Пересопню в Кировск. Решили, что лучше по гарнизону пульнуть с противоположного левого берега.

    Не спали и немцы, до света выкатили пушки и, переправившись через реку, оказались на том месте, откуда получасом раньше ушли партизаны. На мокрой песчаной дороге хорошо отпечатался конский след, по нему и определили маршрут.

    Партизаны ещё готовили площадку, как появились фрицы. Отступать было поздно, пришлось принять бой. Силы явно были не на стороне народных мстителей, командир отдал приказ обойти лесом неприятеля и ударить с тыла. Этот манёвр и решил исход боя. Ввязавшись в драку, немцы не оставили резерва, а теперь посчитали, что к партизанам прибыло подкрепление и заняли круговую оборону. Воспользовавшись ситуацией, партизаны пошли в наступление, заставив фрицев отойти к реке. Ольса в этом месте имела русло не более полусотни метров и четыре в глубину. Для них она была спасением.

    Столкнув в воду пушки, бросив убитых и раненых, перебрались на другой берег. Огонь фрицев жидок, долго им не продержаться. Запросили помощи. Вскоре с окраины Кличева понеслись миномётные струи — били и по реке, и по лесу. Но партизаны, подобрав трофеи, уже скрылись в ельнике. В том бою убило полицейского — того самого, что вёз в комендатуру на расстрел моих одноклассниц-евреек Асю и Соню.


    Зима сорок третьего года выдалась мягкой, лишь крещенские морозы дали о себе знать, ртутный столбик опускался до минус тридцати. После неудачи в Суше немцы прикатили в Кличевский гарнизон пушку; дальнобойности её не знаю, но снаряды, пущенные из жерла, летели километров на пятнадцать.

    Первую бурную ночь они устроили в рождественский праздник. Сверяясь с картой, по компасу навели ствол на одну из деревень и послали туда свой новогодний «гостинец» — пять ядер. При разрыве первого снаряда люди повскакивали с постелей, похватав детей, бежали, куда глаза глядят, лишь бы от беды подальше.

    По весне лицом к лицу столкнулся с одноклассником Иваном Чмарой. Повзрослел, одет в добротный тёмный костюм, при галстуке, сразу и не узнаешь. Вместе с немецким офицером шагал по улицам Кличева. Он первым поздоровался со мной.

    Не знаю, откуда появился Иван у немцев и какую занимал должность, а вспомнил потому, что уже через два дня после нашей случайной встречи в Стоялово приехал арестовывать тех, с кем учился. Был старше меня года на четыре, а одноклассник потому, что знания ему в голову не шли, да и ленив был.

    У Чмары на один класс уходило два года, вот и догнал я его в четвёртом. Как и раньше, всё так же списывал домашние задания, сам думать не хотел. Первым арестовал Алёшу Шамаля. В доме в тот час находился старший брат Моисей, он смог через окно уйти из дома, так и спасся. Воевал вместе с партизанами.

    Следующей жертвой стали братья Русецкие — Иван и Фёдор. Любопытно, что арестовывать Чмара приезжал всегда один, в гражданской одежде, но с пистолетом в кармане. Таким и запомнили его в наших деревнях. Всех арестованных предатель доставлял в жандармерию, требовал, чтобы шли на службу к немцам. Получив отказ, отправлял на расстрел.


    Рассказывают, что когда приводили приговор Русецким, братья обнялись и скошенные пулей вместе свалились в котлован. Когда фрицы драпали из Кличево, бежал с ними. В Западной Белоруссии по его приказу был уничтожен детский дом. У одного из расстрелянных — Вани Баранова — умыкнул из кармана документы и присвоил.

    Когда после войны поднимали Донбасс, немало моих земляков уехали в угольный край. Работал на шахте паренёк из деревни Стоялово, он и угадал в одном из шахтёров Чмару. Тот возглавлял бригаду, был на хорошем счету. Женат, народил трёх пацанов, жил в трёхкомнатной квартире — передовикам тогда был особый почёт, поощряли.

    Сообщил паренёк куда следует. Чмару арестовали, на суд доставили в Кличев. В опознании предателя приняли участие около ста свидетелей. Но жандарм упорно твердил: «Никакой я не Чмара, а Баранов». Привезли родную мать, и она открестилась от него: «Это не мой сын».

    В конце концов преступник сломался, назвал настоящую фамилию — Чмара. Суд вынес ему приговор — двадцать лет лишения свободы. Но судили во второй раз — за гибель детского дома, на этот раз приговор был суровым: расстрел. Пришла пора, и за все грехи расплатился.


    Всё той же весной сорок третьего столкнулся я с ротой курсантов-власовцев. Маршировали они по мощеному двору молокозавода — рослые, здоровые, не старше сорока лет. Маршируя, курсанты дружно пели: «Распрягайте, хлопцы, коней...», или «Пошла Дуня...» Но что ждало их в будущем?

    Бывшие командиры Красной армии, они первыми встретили врага на границе. Видели, как раскручивается маховик войны, куда катится, докладывали в штаб округа, а в ответ: «Панике не поддаваться!»

    Когда в июле прибыла ещё одна рота курсантов, то первую расквартировали в Морговщине. Живя в крестьянских хатах, курсанты не позволяли себе грубости, воровства, чаще даже помогали обнищавшим семьям. Говорили открыто, не таясь. Расспрашивали, как к белорусам относятся немцы, почему в районе так много партизан, даже сочувствовали нам.

    Победа наших войск на Курской дуге заставила немцев перебросить с восточного фронта большую часть дивизий в Белоруссию. Из Жиздринского района Орловской области в Кличев прибыли полицаи. Военный комендант гарнизона, почувствовав внушительную силу, сформировал обозы в дальние деревни для вывозки зерна нового урожая.

    Обоз в Вожов и Переколье отправился под усиленной охраной полицаев, немцев и власовцев. Когда телеги загрузили снопами, налетели партизаны, завязалась перестрелка. Чувствуя, что, их мало, партизаны отошли к ельнику. На этот раз подвод пятнадцать немцам удалось доставить в Кличев.


    В ту же ночь снялся с нашего двора власовский пост и ушёл к партизанам. Уже через четыре дня партизаны из бригады полковника Изоха вместе с курсантами-перебежчиками легко обошли часовых и вошли в Морговщину. Бой был коротким. Партизаны захватили миномёт и две подводы со снарядами, в основном патронами.

    Днём позже ещё тридцать восемь власовцев с оружием в руках перешли на сторону партизан. Посчитав курсантов предателями, немцы разоружили оставшихся в роте власовцев и отправили в Бобруйский лагерь. А те, что встали в один строй с партизанами, воевали против немцев до полного освобождения Белоруссии.

    Летним днём сорок третьего года на въезде в Боцевичи появилась дама привлекательной наружности — светлые волосы, красивые черты лица, стройна, движения артистичны. Говорили, с небес на облаке спустилась. Но так ли это, одному Богу известно.

    Её остановили, попросили предъявить документы. Проверив сумку, кроме краюхи крестьянского хлеба, двух десятков зёрен из вышелушенных колосков да пары стоптанных туфель, ничего не нашли. Сама она была босой, как тысячи беженцев. Потащили в комендатуру.

    Неожиданно она заговорила по-немецки: «Учительница из Западной Белоруссии, преподаю в школе немецкий. Сама родом с Поволжья, где компактно проживают русские немцы». Всё сказанное подтверждалось паспортом, его вертели так и сяк, мяли и признали действительным. Призналась, что хотела вслед за немецкой армией уехать на родину. Немцы любезно уверили, что как только представится такая возможность, ей помогут выехать. А пока просили поработать переводчицей. 8 комендатуру чаще всего она ходила в блестящем василькового цвета платье.

    Загадочный блеск зелено-карих глаз, нежные завитки рыжеватых волос, девически звонкий голос, лёгкая поступь балерины — возле неё всегда кружили офицеры. Переводчицей прослужила чуть больше двух месяцев. А дальше судьбой распорядился господин случай.


    Где-то в начале тихой осени, когда деревья сменили упругий зелёный наряд на ярко-жёлтую вязь листьев, патруль задержал в лесу крестьянина с телегой, заподозрив в нём партизанского связного. Но, кроме пилы и топора, в коробе ничего не нашли.

    На допросе ответы Звездуна — так звали его в Ореховке — переводила она. Выслушав задержанного, комендант распорядился его расстрелять. И он, клацая зубами от страха, взмолился по-немецки; «Не виноват! Да, в первую мировую воевал против немцев, был ранен, пленён. Провёл в Германии на работах четыре долгих года, там и выучил язык».

    Он сообщил коменданту страшную тайну: переводчица, мол, неверно переводит не только вопросы, но и ответы, потому расстрелянным быть не желает. Его отпустили, а дамочку арестовали. Она на карту поставила жизнь и отвечать отказалась, больше молчала. Её расстреляли.»
    По материалам: oper-1974.livejournal.com



    Дочитали статью до конца? Пожалуйста, примите участие в обсуждении, выскажите свою точку зрения, либо просто проставьте оценку статье.

    Вы также можете:

    • Перейти на главную и ознакомиться с самыми интересными постами дня
    • Добавить статью в заметки на: Добавить эту статью в TwitterДобавить эту статью ВконтактеДобавить эту статью в FacebookПоделиться В Моем Мире
    • Добавить на Яндекс

    • 0
    • 06 марта 2019, 08:51
    • verhov

    Комментарии (0)

    RSSсвернуть / развернуть

    Только зарегистрированные и авторизованные пользователи могут оставлять комментарии.

    Специальные предложения


    Резиновая плитка для пола «Модуль»

    Вулканизированная резина для пола в тренажерном зале обладает исключительной прочностью и укладывается как полы для занятий штангой и спортивные мобильные тяжелоатлетические площадки на улице. Покрытие не крошится и не впитывает влагу, это литая вулканизированная резина, не крошка! Покрытие послужит незаменимым полом в ангары для хранения мотоциклов, снегоходов, лодок, гидроциклов, катеров и яхт…

    Резиновое покрытие Трансформер «ЗЕРНО»

    Уникальное напольное покрытие из резины для быстрой и самостоятельной сборки пола в гараже. Полы в личном гараже Вы можете собрать своими руками, без привлечения строителей. Удобный предустановленный замок, позволит произвести монтаж резиновых плит без применения клея. Покрытие устойчиво к шипам, износу и проливу технических масел и бензина…

    Модульная плитка ПВХ для пола

    Модульная плитка ПВХ для пола в гараж, автосервис, цех, торгово-развлекательный центр, офис, фитнес и тренажерный зал, зрительный зал кинотеатра, склад. Модульные плитки ПВХ настолько просты в монтаже, что не требуют специальных навыков для своей установки. Неподготовленный человек может собрать более 100 кв.м. напольного покрытия за один рабочий день. Для сборки не требуется клей, цемент и другие крепежные материалы...


    +7 (495) 969-75-83

    +7 (495) 969-75-83

    +7 (495) 969-75-83

    Смотреть все предложения...

    Новостная сеть блогов MyWebS - это всё самое актуальное: основные мировые новости, лучшие фотографии из последних новостей. А также просто полезная и занимательная информация: о событиях в России, о достижениях в мире технологий, о загадочном и непостижимом, об исторических фактах и просто о знаменательных событиях.

    © Copyright 2010–2019